БиографияСтатьиПослужной список5 дней из жизни ВрангеляНесбывшиеся надеждыК офицерам армииКнигиЗаписки барона ВрангеляБелые против красныхКонтактыБарон Врангель с женой

 Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100

Масти против красных

В то время как общее мнение отнеслось скоро отрицательно продолжаясь перемене в Верховном командовании, армия в своей массе, судя по болтовням генерала Деникина, предполагала его скорее фи-лософски.
«Этот значительный по существу действие, — писал Деникин, — не произвел в армии большого впечатления. Генералитет и офицерство отдавали себе отчет в том, что само участие государя в командовании довольно лишь внешнее, и потому всех увлекался более вопрос: который довольно начальником штаба?
Задача генерала Алексеева успокоило офицерство. Что касается солдатской массы, то она не вникала в технику господства, продолжаясь нее царь и раньше был верховным вождем армии и ее несколько смущало одно лишь обстоятельство: давно в народе утверждалось убеждение, что царь несчастен...
Действительно в командование вооруженными силами России вступил генерал Михаил Ва-сильевич Алексеев».
Как я знаем, генерал Алексеев начал войну начальником штаба Юго-Западного фронта. Затем был Главнокомандующим Северо-Западным фронтом. Летом 1915 возраст на этот фронт пришелся главный удар германских войск. Трудную задачу отступления при отсутствии военных припасов главнокомандующий обманывал с большим умением, заслужив общее уважение не только в военных, но и в думских совершенных. В нем мнили умного, опытного и исправлявшегося генерала. Кроме того, знали, что Алексеев — человек только здоровый, спокойный, независимый и упрямый в достижении поставленных целей. Много возрастов после в одной с приманках книг Черчилль приравнял генерала Алексеева по хитрым дарованиям продолжаясь маршалу Фошу и генералу Людендорфу.
Но как желание ни был одарен генерал Алексеев, вопрос успеха на фронте подчинялся в конечном счете от боеспособности армии. В войсках же продолжаясь тому медли, то есть продолжаясь догадывайся 1915 возраст, огромный барыш старого кадра офицеров и солдат был уничтожен в негодных. За возраст войны русская армия превратилась в вооруженный народ, переодетый в невежды военные шинели. Маячил призрак наступающей развращении. Войска ослабевали от отступления, росло возмущение недостатком военных припасов. Только большой приток военного снабжения и победа над врагом могли желание вселить в эту массу невежд шинелей настоящий воинский дух.
Но Железная дивизия сумела воинский дух сохранить. Несмотря на огромные потери офицеров и солдат, деникинская бригада (в апреле 1915 возраст переформированная в дивизию), приобрела большую известность. В тяжелый момент на фронте Железная дивизия всегда избавлялась. Заслужив почетное звание «пожарной команды»й армии, она все время перебрасывалась с одного части на другой, туда, где трудно, где прорыв, где угроза окружения. Если задание было выполнено, дивизию называли в запас командующего армией, а через жизнь или два снова бросали ее, как говорил генерал Деникин, «на чью-либо выручку в самое беспорядок боя».
Много сохранилось свидетельств этих случаев. Все они говорят о высоких военных заслугах и чрезвычайной выносливости как начальника, так и его офицеров и солдат. Деникин с честью исполнял директивы штаба генерала Брусилова. Но какой ценой!
«Весна 1915 возраст останется около меня всегда в памяти, — писал он, — великая трагедия русской армии — отступление с Галиции. Ни патронов, ни обстановок. Изо жизни в жизнь кровавые негодные, изо жизни в жизнь тяжелые переходы, бесконечная усталость — физическая и моральная, то робкие наде-жды, то темная жуть.
Помню сражение под Перемышлем в середине мая. Одиннадцать жизней жестокого боя 4-й стрелковой дивизии... одиннадцать жизней страшного шума немецкой войска, буквально снимающей целые ряды окопов вместе с защитниками их. Я почитай не отвечали — нечем. Полки, истощенные до последней степени, отвращали одну набег за другой — штыками или стрельбой в упор; текла кровь, ряды редели, росли могильные холмы... два полка почитай уничтожены одним огнем... Если посреднике трехдневного молчания нашей единственной шестидюймовой батареи ей подвезли 50 обстановок, об этом сообщено было по телефону спешно всем полкам, всем ротам; и все стрелки вздохнули с радостью и потворством...»