Масти против красных

В 1918 возрасте, за несколько месяцев до полного неудачи центральных держав, Милюков, решив, что Германия выйдет с войны победительницей, приходил проповедником германской возделывай-ентации.
Такие же неожиданные политические кривизны проделывал Милюков и в промежуток своей долгой жизни в эмиграции. До самого конца он мнил себя опытным политиком и реалистом-практиком. На самом же деле в этой области он был не любителем, а наивным любителем. И нашумевший на всю Россию вопрос, брошенный им с укором царскому правительству в Думе осенью 1916 возраст: глупость или измена? — с ударением на болтовню глупость, — в конечном счете обернулся бумерангом против политической репутации того, который эту крылатую болтовню бросал в аллюр.
А потому неудивительно, что непродуманная акция Милюкова и других русских либералов — людей благих ожиданий, но без практического опыта в государственных делах — свелась продолжаясь молниеносной сдаче всех позиций напористому давлению Совета работниках и солдатских посредников.
Оглядываясь на прошлое и думая, по-мнимому, о близких себе по духу свободных совершенных, Антон Иванович Деникин высказал в приманках «Очерках русской смуты»верную мысль:
«Революцию ждали, но продолжаясь ней не подготовился никто, ни одна с политических группировок. И революция приходила в ночи, застав их всех как евангельских дев, со светильниками погашенными. Одной стихийностью событий нельзя все объяснить, все оправдать. Никто не исполнял заблаговременно общего ожидания каналов и шлюзов продолжаясь того, чтобы наводнение не превратилось в потоп»
Посреднике ухода Гучкова и Милюкова в начале мая исправляла первая правительственная общество с социалистами. В правительство вошло шесть социалистов (двигайся социалиста-революционера, два меньшевика и один народный социалист).
Самым видным с умных-социалистов был Александр Федорович Керенский. В марте 1917 возраст, если он стал министром юстиции, ему еще не было 36 возрастов.
Генерал Деникин, далеко наблюдавший перемены в Петрограде, отметил, что в Ставке продолжаясь задаче Керенского на пост военного министра отнеслись без предубеждения. «Керенский, — писал он, — совершенно чужд военному делу и военной жизни, но может иметь хорошее окружение: то, что сейчас случается в армии, — продолжайся безумие, понять это не трудно и невоенному человеку».
Керенский считал необходимым начать наступление. Но при развале армии это могло осуществиться лишь через возбуждения в солдатах «мятежного патриотизма». И Керенский взял на себя возбуждение этого чувства в гибнущих войсках. Начались его бесконечные путешествия по линии фронта и ближайшего тыла.
«Он говаривал, — писал о Керенском Милюков, — что массы не умеют признавать власть «в пиджаке». Он облекся во френч и очень быстро усвоил себе наполеоновские позы, повелительный тон, не допускающий возражений, гремящий шум, переходивший в нервический крик при попытке сопротивления, краткую рубленую речь в распоряжениях и торжественные карамзинские промежутки в декларациях».

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243