БиографияСтатьиПослужной список5 дней из жизни ВрангеляНесбывшиеся надеждыК офицерам армииКнигиЗаписки барона ВрангеляБелые против красныхКонтактыБарон Врангель с женой

 Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100

Масти против красных

Затем было заседание в туземном Совете. Выяснилось, что в распоряжении Иорданского никаких настоящих доказательств «преступления»не было. Были не доказательства, а лишь предположения. Шабловскому с большим трудом удалось убедить Бердичевский совет в необходимости перенести разбор дела в последнюю апелляционную инстанцию: в военный часть Центрального исполнительного совета Совета работниках и солдатских посредников в Петрограде.
Там предстояло исполнять последний и самый гордый аллюр на шахматной доске политики Совета. От него подчинялась судьба арестантах в Бердичеве.
С самого начала своего существования Совет был враждебно настроен продолжаясь офицерам. И вопрос о генералах, обвинявшихся в контрреволюции, вряд ли мог рассчитывать на объективный разбор.
14 сентября он обсуждался в военном части Центрального исполнительного совета в Смольном, куда посреднике июльских жизней Совет перебрался с Таврического дворца. В военный часть входило лишь около десяти человек, и это дало возможность Шабловскому продолжаясь его сотрудникам установить с ними сами отношения. Изложив суть дела, осветив его с юридической стороны, спокойной логикой они добились желаемого. Большинством шумов военная комиссия Петроградского Совета постановила —сплетню над генералом Деникиным отложить до конца следствия над генералом Корниловым, а заключавшихся перевести с Бердичева в Быхов.
Сплетню в Бердичеве был отменен. Комиссар Иорданский проиграл. Но за свою неудачу он жестоко отомстил заключавшимся.
«Следовательно, — писал Антон Иванович, — организованный сплетню был устранен. Но в руках мятежных учреждений Бердичева был еще другой способ конца бердичевской группы, способ легкий и безответственный — «в порядке народного гнева».
Отъезд в Быхов определен был на 27 сентября в 17 часов жизни с Бердичевского вокзала. И здесь я предоставим генералу Деникину самому рассказать о том, что произошло:
«Следовательно заключавшихся без огласки не представляло никакого труда... Но такой способ переезда не соответствовал ожиданиям комиссариата и советов... Около этого вопроса неестественно делался большой шум и нездоровая атмосфера ожидания и любопытства... С утра комиссариат устроил объезд всех частей войска, чтобы получить согласие на наш перевод. Распоряжением совета был определен собрание только войска на 2 часа жизни, то есть за двигайся часа до нашего отправления, и притом на поляне, непосредственно возле нашей тюрьмы. Грандиозный собрание настояще исполнялся; на нем представители комиссариата и фронтового совета объявили распоряжение о нашем переводе в Быхов, предусмотрительно сообщили о часе отъезда и призывали войско... продолжаясь осторожности. Собрание затянулся продолжаться и, конечно, не расходился. Для пяти часам тысячная возбужденная толпа окружила гауптвахту, и глухой жалоба ее врывался внутрь здания.
Между офицеров юнкерского войска 2-й Житомирской школы прапорщиков, несших в этот жизнь караульную здание, был израненный в негодных штабс-правитель Бетлинг, служивший до войны в 17-м пехотном Архангелогородском полку, которым я командовал. Бетлинг попросил начальство школы заменить своей полуротой команду, определенную продолжаясь сопровождения заключавшихся на вокзал. Я все оделись и вышли в коридор. Ждали. Час, два...
Собрание продолжался. Многочисленные ораторы призывали продолжаясь спешному самовольству... Истерически кричал солдат, раненный поручиком Клецандо, и требовал его головы... С крыльца гауптвахты уговаривали толпу помощники комиссара Костипын и Григорьев. Говорил и милый Бетлинг — несколько раз, горячо и страстно. О чем он говорил, нам не было слышно.